Opium Mass

Archive for Декабрь 2010

главные альбомы 2010-го. часть 2.

4 комментария


«Como Now: The Voices of Panola County, Mississippi»
22 июня 2006 года люди из Daptone Record приехали в маленький город Комо в штате Миссисиппи и записали в местной церкви час госпелов, исполненных а капелла. Через два года издали; результат — чуть ли не лучший госпел-альбом, который когда-либо выходил. Я, возможно, преувеличиваю, но ни одна другая запись в этом жанре, по-моему, не обладает такой силой. «It felt like real religion in there that afternoon», — говорит Ирен Стивенсон, одна из исполнительниц. Нельзя не согласиться. Божественная музыка — в прямом и переносном смысле.


Sun Araw — «The Phynx»
Музыка Камерона Стэллонса, он же Sun Araw, в последнее время приобрела очертания лизергиновой экзотики пополам с гитарной вакханалией некоторых пластинок Нила Янга, стала практически полностью спокойной и благостной, поэтому легко забыть, что начинал он со зверски страшной и беспокойной музыки. Мастер многослойной музыки, Стэллонс на «The Phynx» накладывает на зацикленные сэмлы каких-то птиц неспешный кантри-бит, на все это — мрачный синтезаторный гул, а сверху добавляет гитарный дисторшн и испорченный примочками бессловесный вокал. Получается будто бы саундтрек к сцене убийства главного героя воображаемого вестерна изподтишка. Я слушал этот альбом в этом году десятки раз и каждый раз пугался.


Julius Eastman «Unjust Malaise»
Про Истмена я уже писал, но не упомянуть его здесь будет преступлением. Как будет и недооценка его абсолютного гения.


Martin Archer — «In Stereo Gravity»
Великий забытый альбом двухтысячных. Без одного из лучших меломанов страны и комментатора этого блога, скрывающегося под псевдонимом sagevaporgut, я бы о нем в этом году не узнал — и спасибо, что все-таки узнал. Мартин Арчер — ветеран британского джаза, начинавший саксофонистом в разнообразных ансамблях, а к 90-м окончательно себя нашедший на почве странной музыки. Его альбомы — коллажи из musique concrete, электроакустической импровизации, взбалмашного авангардного джаза и электроники; «In Stereo Gravity» — безусловно, самый цельный и осмысленный из тех, что я уже послушал. Сам Арчер об этой пластинке исчерпывающе написал на сайте своего лейбла — так что отсылаю вас к нему.


The Verve — «The Verve EP»
Об этой группе что-то бессмысленно писать, потому что примерно все знают песню «Bittersweet Symphony» — но значительно меньше людей знают, что The Verve начинали с великолепного гитарного дрим-попа, на голову и шею выше, по-моему, всего мечтательного шугейза тех времен. Это их первая и лучшая запись; забудьте про то, что из себя сейчас представляет Ричард Эшкрофт, и послушайте.


Chris Watson — «Weather Report»
Пластинки в жанре полевых записей очень редко хорошо сделаны — в первую очередь из-за того, что большинство работающих на этой ниве людей являются абсолютными пуристами,для которых пленка — нечто неприкосновенное. Крис Уотсон же свой материал режет, кромсает и собирает целое из кусочков, записанных в разных районах мира, — и уже этим он интереснее большинства. «Weather Report» — идеальная демонстрация его навыков; особенно это касается завершающей диск вещи «Vatnajökull», аудиосимуляции процесса возникновения, существования и гибели во льдах океана огромного ледника, длящейся всего восемнадцать минут, но оставляющей шокирующее впечатление. Ютюба не будет, потому что это в данном случае бессмысленно.


David Pritchard — «Nocturnal Earthworm Stew»
Великая пластинка канадской электроники из семидеястых. По сути — территория BBC Radiophonic Workshop и прочих государственных студий экспериментальной музыки, наводнивших планету в то время, только гораздо богаче по аранжировкам, существенно сложнее по форме и попросту необыкновенней. Название передачи «В гостях у сказки» хорошо этот альбом описывает.


The Mighty Diamonds — «Leaders of Black Country»
Незаслуженно забытый и недооцененный альбом в дискографии великого ямайского трио вокалистов. Очень красивое, живое регги на политическую тематику.


Микаэл Таривердиев — «Я такое дерево. Автопортрет»
Компиляция из пяти разных песенных циклов, написанных на стихи Поженяна, Хемингуэя, Ашкенази, Светлова и Вознесенского соответственно, и записанных в разные годы 60-х и 70-х. На самом деле — будто один целый альбом: через стихи разных поэтов красной линией проходят похожие темы (пустая трата жизни, боязнь смерти, любовь и сострадание), да и мелодический почерк Таривердиев всегда оставлвася неизменным. Тридцать коротких, преимущественно очень тихих и как-то по-отцовскинежных песен, каждая из них такая, что, слушая, можно вырвать собственное сердце. В школьных сочинениях есть клише «Произведение заставляет задуматьсяя о…» — так вот, совсем не ясно, о чем именно заставляет задуматься «Я такое дерево». То ли о том, что живешь зря; то ли о том, что жизнь в принципе прекрасна.


«The American Song-Poem Anthology: Do You Know the Difference Between Big Wood and Brush?»
Антология песен-стихотворений семидесятых — то есть песен, написанных различными шарлатанскими фирмами на стихи заказавших их людей. Тексты — наиглупейшие и нелепейшие, музыка сочинялась за тридцать минут и писалась с одного дубля, в результате каждая вещь на этом диске очевидным образом является шедевром. Царь жанра, героинщик Родд Кит, игравший на двух десятках инструментах и писавший безумно красивую музыку, здесь представлен всего пятью песнями, но его коллеги не подкачали — вещи «Human Breakdown of Absuridity» и «Jimmy Carter Says Yes», например, входят в золотой фонд американского сонграйтерства. Даже если эту компиляцию вы слушать не хотите — обязательно посмотрите фильм про феномен песен-стихотворений, безусловно одну из лучших документальных лент о музыке.


The Triffids — «Born Sandy Devotional»
Безоговорочно главный для меня альбом года. Двадцатитрехлетний австралиец Дейв Маккомб утащил в 83-м утащил свой маленький оркестр в Лондон — и там записал лучшую в мире пластинку о неразделенной любви, музыкально похожей одновременно на Кейва, джэнгл-поп, группу The Zombies и кантри, но целиком представляющую собой уникальную смесь всего вышеперечисленного. Каждая песня на «Born Sandy Devotional» въелась в мои кости; за каждую из этих песен, я уверен, подавляющее большинство сонграйтеров прошлого, настоящего и будущего отдалибы свои правые руки; выбрать одну для того, чтобы закончить — невозможно решительно. The Triffids запишут еще три (очень хороших) альбома, потом распадуться, а Маккомб уйдет в долголетний запой, закончившийся пересадкой сердца в 33 и смертью в 38. Для тех, кому интересно — Энвин Кроуфорд написала гениальное эссе про альбом, я лучше сделать не смогу.

Written by murmanskdays

Декабрь 30, 2010 at 4:15 пп

Опубликовано в Uncategorized

главные альбомы 2010-го. часть 1

3 комментария

Итоги года, конечно, подводить нужно было раньше, но прокрастинация, вызванная перездом из Москвы на родину, это сделать не позволила. Начну сейчас. И закончу. Списки лучшего за год порядком поднадоели, поэтому просто — главные для меня пластинки 2010-го, записанные и выпущенные давным-давно. Сегодня — первая часть, завтра — вторая. О том, что было выпущено в этом году— как-нибудь в другой раз. Ничего нового.


Duke Ellington — «New Orleans Suite»
До этого года я жил с ошибочным мнением о том, что всего Дюка Эллингтона я уже давным-давно переслушал — пока не наткнулся на этот, один из самых известных, между прочим, его альбомов. Как и все у Эллингтона, «New Orleans Suite» — благословенная гениальная простота, бигбэндовая пластинка, сделанная без лишних претензий, но удивительным образом очень многое говорящая. Как и следует из названия — типичный новорлеанский джаз высшей пробы; музыка, застрявшая между меланхолией и весельем, и необходимая одинокими вечерами.


Franco et l’Orchestre TP OK Jazz — «Editions Populaires»
Великого заирского гитариста, изобретателя жанра сукус (африканской версии румбы) и иногда певца Франсуа Луамбо Макиади я в этом году слушал, наверное, больше, чем любого другого музыканта — благо, дискография у одного из самых популярных африканских артистов всех времен необъятная, слушать можно бесконечно. Больше всего мне нравится его пограничный период — между ранними, лаконичными танцевальнымми песенками и поздними объемными работами. Эта пластинка 74-го года приглянулась мне особенно — в первую очередь, из-за песни «AZDA», десятиминутного (!) рекламного джингла, призывающего покупать заирские копии «Фольксвагенов». Безусловно, в моей личной системе координат — одна из песен года.


Peter Davison — «Glide»
Поскольку гипнагоджик-поп всем разъяснил, что нью-эйдж — это не так уж плохо, в уходящем году был смысл познакомиться с нелюбимым жанром критика Горохова поближе. Многочисленные поиски занятной музыки привели к вот этому прайват-прессу начала восьмидесятых. Сейчас Дэвисон, судя по его сайту, в промышленных масштабах клепает музыку для медитаций; тридцать лет назад он, в принципе, делал то же самое — но предельно непошло, с невероятным изяществом и мелодическим чутьем. Обложка хорошо описывает музыку — будто это и правда саундтрек к дальнему птичьему полету.


Una Mae Carlisle — «The Chronogical Classics: Una Mae Carlisle 1938 — 1941» и «The Chronogical Classics: Una Mae Carlisle 1944 — 1950»
Два диска Уны Мэй Карлайл, одной из первых по-настоящему популярных американских черных авторов-исполнителей, — это целиком золото. То ли Карлайл всю жизнь страдала биполярным синдромом, то ли в ней просто прекрасно уживались образы беззаботной кокетки и суицидальной femme fatale, но все ее песни делятся на две категории — безудержно веселые буги и предельно меланхоличные баллады, под которые нормальные люди должны мешать виски и снотворное и, успокоившись, отправляться в лучший мир. В любом случае, во всех своих ипостасях она абсолютно прекрасна.


Midnight Oil — «10, 9,8, 7, 6, 5, 4, 3, 2, 1»
Редкий классический рок-альбом, который у меня не вызывает приступы зевоты. Десять песен о мировом зле, насилии, глобализации и политике, остающиеся актуальными и сейчас, и с ювилеирным изяществом сделанные — так, что никогда не поймешь, что это конкретно такое, пост-панк, паб-рок или синти-поп. Кто-то назвал этот альбом «австралийским аналогом «Dark Side of the Moon», что в какой-то степени тоже правда; но если пластинка Pink Flloyd говорила о человеческих страхах и недостатках открыто, то у Midnight Oil все будто на подсознательном уровне — да и эффект от прослушивания сильнее и страшнее. Особенно вскрываешься в самом конце, когда музыка вдруг прерывается утробным криком, на оригинальном виниле залоченном, а, следовательно, способным длиться бесконечно.


Bobb Trimble — «Iron Curtain Innocence»
О великом аутсайдере Боббе Тримбле, записавшем тридцать лет назад два альбома проникновенного домашнего сайк-попа, я узнал очень давно — нополюбил всем сердцем только сейчас. Кажется, «Harvest of Dreams», другая его пластинка котируется знатоками куда выше, но верить им я не советую; «Iron Curtain Innocence» лучше. Не особенно задумываясь над тем, что его кто-то услышит, Тримбл делал музыку совершенно универсальную, способную достучаться до любого, кому знакомы слова «одночество» и «разочарование». Невонысимая бессмысленность бытья слышится в каждой его песне — но никогда так сильно, как в связке «One Mile From Heaven»—«Killed By the Hands of Unknown Rock Starr». «Give me reason to see your success/ While I’m failing with every dream».


Валерий Ободзинский — «Коллекция»
Все, что Ободзинский записал вообще — ну или в крайнем случае почти все. Кроме песен Вертинского, перепетых в девяностые под синтезатор — величайшая советская эстрада. Поскольку матер почти никогда не выпускал именно альбомов, указать конкретную пластинку нельзя — а, значит, надо добывать весь бокс-сет целиком. Легче всего описать Валерия Владимировича можно фразой вроде «советский Скотт Уокер», но такое определение для Ободзинского уничижительно; работая в схожем с Уокером и многочисленными другими зарубежными эстрадными певцами, Ободзинский был выше их всех на три головы — и буквально любая его песня это убедительно доказывает.


Sven Libaek — «Australian Suite», «Ron & Val Taylor’s Inner Space», «Solar Flares»
Норвежский композитор Свен Либэк, уже в зрелые годы перебравшийся на ПМЖ в Австралию, поражает разнообразностью своих работ — и их одинаковым качеством. «Asutralia Suite» конца шестидесятых, посвященная достопримечательностям Австралии, — массивная околосимфоническая вещь, красивая, эпическая, устремляющаяся далеко на небеса и ни к чему земному отношения не имеющая. «Inner Space» — саундтрек к документальному фильму про подводный мир, сыгранный австралийскими джазменами; нежно-нервная музыка, оказавшаяся способна отправить меня в морские глубины посреди железобетонного центра Москвы. Наконец, «Solar Flares» — единственная library-запись в карьере Либэка, сборник картин-настроений, предназначенных для использовния в кино и рекламе; удивительный альбом очень быстрых пьес, в которых солируют доисторические клавишные.


Ween — «The Pod» и «Pure Guava»
Два единственных настоящих шедевра дуэта хронических укурков, начинавших со смеха над всем музыкальным поп-каноном, но в последние годы превратившихся в плохую копию без тогопротивной группы Phish. Записанные на четырехдорожечный магнитофон в амбаре посреди Пеннсильвании в течение многомесячной сессии курения марихуаны, «The Pod» и »Pure Guava» — все, что вы хотели знать о том, как работают наркотики, но боялись спросить. За звуком непристойного качества, смешными голосами и не всегда понятными шутками скрываются по-настоящему гениальные песни разнообразных жанров: прог («Right to the Ways and the Rules of the World»), дет-метал («Sketches of Winkle»), эдалт-контемпорари («Demon’s Sweat»), регги (»Reggaejunkiejew»), кантри («Strap On That Jammy Pac») — все и многое другое удавалось Ween без всякого напряга. В каком-то смысле — универсальный документ прото-гипнагогии.

Written by murmanskdays

Декабрь 28, 2010 at 10:53 пп

Опубликовано в Uncategorized

25 лет со дня смерти Ди Буна

7 комментариев

В прошлом посте я упоминал группу Minutemen — так вот, сегодня исполняется 25 лет со дня смерти их вокалиста, гитариста и основателя Деннеса Дейла «Ди» Буна. Ему было 27 лет.

То, что Ди Бун был чуть ли не самым необыкновенным фронтменом американского панка можно понять хотя бы по многочисленным роликам с живых выступлений Minutemen на ютюбе. Гигантский человек, занимавший чуть ли не больше сценического пространства, Бун скакал словно большой мячик, потел и умудрялся при этом играть на гитаре и петь. Непонятно, чего в этой физкультуре было больше « веселья или забытья. Но эффект от просмотра все равно странный.

Конечно, помнить и любить Буна надо не из-за того, что он прыгал по сцене, а потому что он а) писал гениальную музыку, б) по сути был последним настоящим певцом рабочего класса в стране победившего капитализма. Сын ветерана ВМФ, работавшего после службы в автосервисе, Бун провел все свое детство и большую часть юности среди безвыходной меланхолии американской провинции, рядом с реднеками, работящими мужиками, быстростареющими женщинами и друзьями, вместо университетов выбиравших службу в армии, работу на заводе, некрасивую подружку, сына-дебила и спокойное гнездышко в трейлер-парке. Я читал огромное количество интервю американских музыкантов, выросших в похожих декорациях, и все они говорили примерно одно — там было невозможно жить, оттуда нужно было сбегать как можно скорее, я ничего общего с ними не имею, я другой, я непохожий. Ди Бун, поговорив с такими людьми, наверняка бы плюнул ним в лицо: дух жизни самого опустившегося на дно американского пролетариата он впитал если не с молоком матери, то с выхлопными газами машин в отцовском гараже — и до конца жизни этот дух и олицетворял.

Minutemen, которых Ди Бун создал со своим другом Майком Уаттом (впоследствии — лидер неплохого коллектива fIREHOSE и нынешний бас-гитарист The Stooges), придумали себе философию, заключавшуюся в трех словах: «we jam econo». На русский это выражение очень-очень приблезительно можно перевести как «мы живем экономно», но оно скорее соответствует всегдашней философии рабочего класса: долго трудиться, получая малое, но за это малое упорно держаться. Minutemen репетировали чуть ли не по восемь часов в день, чтобы потом записаться с одного дубля, экономя деньги на студийном времени. Отказавшись от букинг-агентов, они пробивали свои концерты сами — и принципиально не арендовали автобус или не выпрашивали деньги на самолет, путешествуя по Америке в трейлере, который сами же и водили по очереди (собственно, Ди Бун и погиб, когда этот трейлер разбился). Цены на концерты они устанавиливали мизерные, не больше двех-трех долларов, а если промоутеры были против — то на месте находили лофт или заброшенный склад. Писали, в конце концов, песни сплошь об униженных и оскорбленных: о трудностях работы на бензозаправке, о безработице, о бытовом алкоголизме, о угашающейся жизни в провинции, о недоверии ко всем без исключения политикам. Да и музыка у них была собрана из четырех составляющих, близких пролетариату: панк, кантри, хард-рок и старый фанк (от которого, понятное дело, вертели нос реднеки, но который для черных тоже был музыкой низжих слоев).

По легенде, свой самый главный (во всех смыслах) альбом «Double Nickels on the Dime» Minutemen планировали сделать получасовым — но узнав, что их друзья-соперники из Husker Du собираются выпускать в один день с ними двойную пластинку, за сутки записали еще двадцать песен. Не знаю, правда это или нет, но по «Double Nickels» незаметно совсем — почти любая песня с него звучит как хорошо продуманное произведение, а песен здесь сорок с лишним. В полторы минуты звучания Бун и Уатт укладывали все то, на что у других уходило минуты четыре, — куплеты, припевы, бриджи, гитарные соло, вступления, — и делали это с блеском. На «Double Nickels» отчетливо видно, что при этом они совсем не работали по четко отлаженной формуле, создавая похожие по смыслу, но разные по музыкальной составляющей песни: рядом почти фолковой «Do You Want New Wave or Do You Want the Truth?», в треклисте альбома стоит совершенный панк-гимн «Shit From an Old Notebook»; через одну чередуются ужасно простая кантри-вещь «Corona», странный звуковой коллаж «Take 5, D.», тишайшая «History Lesson Part II» и усоренный фанк «The Roar of the Masses Could be Farts». И так далее, и тому подобное.

Есть, конечно, вероятность, что, не погибнув, Ди Бун перешел бы с экономного рока в совсем сентиментальное альт-кантри для масс (по крайней мере, последняя пластинка Minutemen «3-Way Tie» на это очень настойчиво намекает), но если бы да кабы — это все рассуждения в пользу бедных. Важно то, что после него, в американской независимой музыке никому не нашлось места в качестве носителя дум людей из южных штатов с убогими жизнями. На смену окончательно пришла подростковая депрессия и отчужденность, которая, понятное дело, и раньше существовала, но на которой принялись капитализировать все, кому не лень. Вспомните, как называлась первая песня с самого известного альбома Sonic Youth. Вспомните, как назывался главный хит 91-го. Замороченный грустный подросток из любящей, но ненавистной семьи окончательно задавил работягу в майке-алкоголичке с баночкой пива в руках.

Written by murmanskdays

Декабрь 22, 2010 at 11:59 дп

Опубликовано в Uncategorized

Умер Дон Ван Влит

leave a comment »

Он же Капитан Бифхарт.

Неловко в таком вопросе меряться пиписьками, но, по-моему, это самая значительная смерть в музыкальном мире за заканчивающийся год. Пересчитать тех, на кого Бифхарт повлиял, просто невозможно — понятно, что все сразу вспоминают Тома Уэйтса, но есть, например, еще и группа Minutemen. Те же Чилтон и Кристоферсон — тоже выдающиеся фигуры, чью музыку клонировали, клонируют и будут клонировать десятки людей; но Бифхарт старше — и уже поэтому влияние его на умы человеческие гораздо глубже.

Вслед за одной крамольной мыслью — другая: мне совсем не жаль Капитана. Ему еще в 93-м диагностировали рассеянный склероз, очень страшную и тяжелую болезнь, приведшую в результате к тому, что он оказался прикован к инвалидной коляске — и теперь, честно говоря, кажется, что он наконец перестал мучаться. А может и не мучился вовсе, может, любил жизнь всей душой — кто ж его знает, непонятно вообще. Он же еще в восьмидесятых прекратил писать музыку, уехал в Аризону, занялся там рисованием и о своей жизни мало кому рассказывал. Про него самого в принципе мало что ясно — ровно как, есть подозрение, и про любого другого человека, одну большую часть жизни прожившего в алкогольном забытьи, а другую — в самовольной ссылке. Про него ходили миллионы баек; люди, рассказывая о нем, путались в показаниях. Говорят, бил женщин. Говорят, женщин любил. Говорят, оскорблял своих музыкантов, не платил им ни копейки и вообще за людей их не держал. Говорят, что плакал, когда по требовани жены, надавившей на практически спившегося Ван Влита, пришлось увольнять гитариста The Magic Band Зута Хорн Ролло. Самая объемная книжка о Бифхарте почти целиком составлена из слов других людей; самого Ван Влита, всю карьеру говорившего с интервьюерами абстрактными метафорами, никто на старости лет на честный разговор развести не сумел.

Почему он в восьмидесятых бросил музыку тоже непонятно. Скорее всего, как Элем Климов и Марк Холлис, решил, что все, что хотел, в своем творчестве уже сказал, дальше не будет слов. И если так, то это, по большому счету, правда. Всего каталога альбомов Бифхарта более чем достаточно; он не сделал ни одной по-настоящему плохой пластинки (на мой взгляд; многие ругают «Unconditionally Guaranteed» и »Bluejeans & Moonbeams», записанные в период полного развала личности, но мне они нравятся), и, самое важное, большинство из них можно переслушивать до бесконечности, не надоест. Про его музыку часто употребляют эпитет «дикая», более того — удивляются, какой дикой она была. Что ж тут удивляться: Ван Влит всегда очень хорошо понимал блюз, в основе которого лежит не только печаль, но и дичь, кровь и психоз. Печаль забирали себе белые блюзмены из Британии, Бифхарт оставлял себе все остальное. Скип Джеймс, Блайнд Уилли Джонсон, Роберт Джонсон писали песни на грани нервного срыва, в каждом аккорде которых чувствовалась нечеловеческая взвинченность — и вот эту взвинченность Капитан как раз доводил до абсурда. Даже там, где он пел кажущиеся нелепости или шутил, смех прорывался сквозь оголенные нервы. Песню «Big Eyed Beans From Venus», например, не назовешь смешной, не соврав самому себе.

В музыке ему всегда было мало простоты. Он много слушал фанк, вставлял в песни целые куски из Майлза Дэвис, прекрасно разбирался в доавангардной классике и японской народной музыке, постоянно синтезировал на своих альбомах такие вещи, которые многие в его времена не то что не понимали — не знали. Это сейчас, по прошествии времени, когда каждый третий молодой меломан знает слова «Джон Зорн» или там «Майк Паттон», самая известная запись Бифхарта «Trout Mask Replica» кажется немного наивной — но в 68-м она срывала людям крышу капитально; мало кто из тех, кто тогда был знаком с первыми альбомами Капитана, слышал музыку хаотичней, странней и безумней. Да, его друг Фрэнк Заппа тоже много что месил на своих записях, но Заппа был, на мой вкус, немного показушным — дескать, вот вам Варезе, вот вам ду-уап, вот вам звуковые коллажи, а еще я и польку умею. У Бифхарта все было гораздо органичней и цельней; где Заппа просто демонстрировал владение стилем, Ван Влит старательно превращал свою музыку в единый организм.

Бифхарт еще писал стихи и картины; я не могу судить ни о том, ни о другом — просто не разбираюсь, — но мне нравятся и стихи, и картины. О них я, впрочем, могу забыть, а вот воспоминание о том, как я первый раз в шестнадцать лет услышал «Frownland», мне ничего не даст забыть. У Джона Фэи есть рассказ «How Bluegrass Music Destroyed My Life» — о том, как он послушал блюграсс, понял, что будет музыкантом, и это обрекло его на муки вечные. Именно после Бифхарта я и начал интересоваться странной, непонятной большинству музыкой — и мне в последнее время кажется, что музыка эта меня ведет куда-то не туда. Но если я ее потеряю — будет еще хуже. Ясно, что я уже перехожу к личному опыту, но без этого в данном случае нельзя. It don’t make me high, it can only make me cry.

Written by murmanskdays

Декабрь 18, 2010 at 10:43 дп

Опубликовано в Uncategorized

топ-5. худшие песни про американский футбол

4 комментария

Многие, наверное, знают о том, что я большой поклонник американского футбола. Поэтому в честь того, что в университетском американском футболе уже сегодня начинается сезон боулов (пост-сезонных матчей за разнообразные трофеи разной степени важности и почета), я решил посвятить первый выпуск новой рубрики блога как раз своему любимому виду спорта. Поскльку хорошие песни про американский футбол вспомнить элементарно сложно, пройдемся по пяти плохим. Поехали.

5. Bill Medley — «Friday Night’s a Great Night for Football»

Эта тема знакома всем, у кого в детстве была кассета с фильмом «Последний бойскаут». Агрессивное синти-поп ничто играло на заглавных титрах великого боевика Тони Скотта с Брюсом Уиллисом о коррупции в американском футболе и о настоящей мужской дружбе. В восемь лет мне эта песня не особенно запомнилась, а запомнились моменты, где футболист выстреливает в соперников, и где Брюс ударом кулака убивает человека. Пересмотрев «Бойскаута» в шестнадцать лет, я до сих пор эту песню не могу выбросить из головы — все-таки в самых плохих вещах всегда самые прилипчивые куплеты. «Бойскаут» вышел в 91-м году, когда вовсю гремел гранж, и продюсеры могли бы подобрать в качестве саундтрека нечто помоднее, но остановились на вот этом кошмаре. А Билл Медли, кстати, тридцатью годами ранее спел одну из величайших песен на свете.

4. Kenney Chesney — «The Boys of Fall»

Титан американского поп-кантри Кенни Чесни уже шестнадцать лет подряд успешно выливает ушаты дерьма на благодарную публику американских глубинок и зарабатывает на этом миллионы — так что и нам пора познакомиться с самым популярным исполнителем кантри дня сегодняшнего. Для ознакомления предлагается ужасно слащавая вещь «The Boys of Fall» — о старшеклассниках, выходящих играть свою последнюю в жизни игру в американский футбол (примерно три процента американских школьников потом играют в футбол в колледжах, сколько выходят в профессионалы и считать страшно). Чесни нельзя обвинить в том, что он подделывает эмоции — он сам в школе играл футбол, — но песня все равно получилась чудовищной; она, кстати, очень хорошо показывает, что между современный радийным кантри и эдалт-попом нет никакой разницы. А клип посмотрите — он очень хорошо снят и смонтирован, да и речь Шона Пейтона (тренера-победителя прошлого Супер Боула, матча за чемпионство в главной лиге американского футбола NFL) в самом начале очень мила. Портит картинку только идеально выбритое лицо и ковбойская шляпа самого Чесни, похожего на звезду гей-порно. Ну и музыка, разумеется.

3. Prince — «Purple and Gold»

Все знают, что Принс — гениальный гений, но и он иногда дает маху. Летом этого года он, например, выпустил свой худший альбом за много лет, а еще раньше, зимой, зачем-то записал песню-посвящение своей любимой команде «Миннесота Вайкингс». В принципе, песня сама по себе не то чтобы плохая, но ее трагически портит арранжировка, из-за которой «Purple and Gold» звучит как нечто среднее между затертым рождественским хоралом и детской колыбельной. Убогости творению добавляет тот факт, что написано оно для поддержки чуть ли не самого мерзкого состава «Миннесоты» за всю историю существования команды — с ужасным дедом Бреттом Фарвом в качестве квотербека и замаскированным педофилом Бредом Чилдрессом в тренерском кресле.

2. Chicago Bears Shuffling Crew — «Super Bowl Shuffle»

«Чикаго Бэрс» 85-го не без оснований считаются одной из лучших команд в истрии американского профессионального футбола: их защита — статистически лучшая в истории спорта, в регулярном сезоне они проиграли всего один матч, а в Супер Боуле изрядно поглумились над «Нью-Ингленд Пэтриотс», обыграв их со счетом 46-10. За неделю до Супер Боула в ротации MTV появился клип, который можно посмотреть выше, — чикагские медведи в полном составе читают рэп про то, что они, грубо говоря лучше всех; собственно, те возрастные американцы, которые не очень интересуются футболом, помнят о «Чикаго» образца 85-го именно по этой песне. Она, впрочем, не то, чтобы ужасная, скорее, очень смешная — не веришь, что взрослые стокиллограммовые мужики могли сознательно пойти на такой балаган. Смотреть ее сейчас довольно грустно — просто в силу того, что у главных людей из того «Чикаго» жизнь явно не задалась: гениальный раннингбек Уольтер Пейтон (номер 34) скоропостижно скончался от рака через десять с небольшим лет, квотербек Джим МакМэн (номер 9) страдает почти полной амнезией, лайнбекер Майк Синглтери (номер 50) работает очень плохим тренером в «Сан-Франциско», а самый харизматичный член команды Уильяма «Холодильник» Перри (номер 72) сейчас сстал предельно толстым и практически не может передвигаться.

1. Mike Ditka — «Grabowski Shuffle»

Тренер все того же «Чикаго» 85-го Майк Дитка, не принимавший участия в записи «Super Bow Shuffle», выпустил свою собственную песню уже после победы в Супер Боуле — и вот она по-настоящему плоха. Читающий рэп сорокалетний белый мужик с усами — это, в общем, всегда мерзко, но в сочетании с клипом, где Дитка танцует в окружении представителей столь любимого им рабочего класса, получается еще и совсем инфернальное зрелище. Поскольку вся жизнь Дитки состоит из вопроса «Зачем он это сделал?» (пример раз, пример два, на ютюбе еще находится видео «Mike Ditka does interview in his underwear», но я побоялся смотреть), то разбираться в мотивах, послуживших причиной записи «Grabowski Shuffle» нет смысла. Жаль только, что песня Дитки малоизвестна — думаю, она хорошо бы разошлась на ютюбные мемы.

Written by murmanskdays

Декабрь 17, 2010 at 9:05 пп

Опубликовано в Uncategorized

on the watch

4 комментария

На просторах русского интернета неожиданно появился чуть ли не первый вменяемый (и очень смешной) блог про русскую, пахнущую березой и родным черноземом, музыку — вот он. Спешите видеть и добавить в свои RSS.

Заканчивается составление топов, о котором я говорил в прошлом посте. На почти минувшей неделе свои пятьдесят лучших пластинок года обнародовал журнал The Wire. Вот здесь критик Горбачев очень разумно, на мой взгляд, об этом списке написал, там же и сам топ можно посмотреть. Меня, как давнего поклонника The Wire, этот топ скорее разочаровал, чем обрадовал — слишком много названий альбомов, признания в любви к которым от этого издания совсем не ждешь, и слишком мало неизвестных имен, которыми итоговые списки The Wire всегда славились. Тем не менее, покапаться в том, что вы еще из этого списка не слышали, очень стоит. Я лично рекомендую альбом номер 47.

Питчфорк написал о ста лучших песнях года и о пятидесяти лучших альбомах года. Что сказать об этих списках? Предсказуемо и убого; в лучших, впрочем, традициях этого сайта, другого и не ждали. Топ-20 альбомов и вовсе выглядит как путеводитель по худшим пластинкам 2010-го (не без исключений, впрочем). В песенном топе первое место для меня было сюрпризом, но не скажу, что внимательно следил за Питчфорком в этом году.

Интернет-издание Dusted традиционно не высказывается коллегиально, а позваляет подводить итоги года своим авторам по отдельности и в свободной форме — получается очень занятно. обычные списки соседствуют с вот таким вот проникновенным, в стиле лестера Бэнгса, текстом о бокс-сете великого позабытого соул-певца Сила Джонсона. Вообще, как и все, что делают Dusted, итоги года у них получаются очень человечными и понятными.

Ну да ладно. Отвлечемся от списков лучшего всего и вообще от 2010-м, отправимся в 1974-й — ведь именно тогда финская группа Nimbus записала альбом «Obus», который на днях любезно выложил великий блог Mutant Sounds. Это чистейшей воды хиппи-рок, головокружительная смесь из чисто финских семидесятнических песнопений (местами похоже на прекрасного сонграйтера Пекку Стренга), британского арт-рок, фьюжина и фолка. После килограммов дроуна и гипнагоджика очень отрезвляет; фанатам подобного рода музыки очень рекомендую, да и всем остальным тоже.

Смешное и любопытное чтиво про скрытые послания и странные штуки в музыкальных альбомах от смешного и любопытного сайта Cracked.com. Обязательно к прочтению всем тем, кто почему-то любит группу Radiohead. И еще отличная история про коллектив Information Society, умудрившийся засунуть на виниловую пластинку текстовый файл.

Любопытная колонка на The Guardian про то, как чиллвейв пробирает в мейнстрим. То есть совсем в мейнстрим-мейнстрим — имеется в виду группа Kings of Leon. В последнем The Wire, кстати, наряду с итогами года есть еще и колонка Дэвида Кинана, где он феноменально красиво уничтожает этот самый чиллвейв на корню и обвиняет группу Best Coast в частности в продаже идеалов гипнагоджик-попа кедам Converse. И поделом. В интернете ее вроде нет, можете не искать, но прочитать, если номер попадется в руки, определенно стоит.

Ну и последнее, из серии «ебаный стыд». Lenta.ru выложила свой список худших обложек альбомов за этот год — вот, посмотрите на него. Посмотрели? А теперь посмотрите на аналогичный список Питчфорка, созданный неделей раньше. В ленте.ру совсем совесть потеряли и всех за дураков держат?

P.S. Усилиями замечательного Гоши Биргера из lookatme.ru к этому блогу прикрученна фейсбуковская кнопка Like — так что если вам нравятся мои посты, то жмите на нее, не стесняйтесь. Мне будет приятно.

Written by murmanskdays

Декабрь 17, 2010 at 7:50 дп

Опубликовано в Uncategorized

музыка 2010. джеймс ферраро

3 комментария

Поскольку топы лучшего за год опубликовали уже все, кто должен был, вышедшая буквально неделю назад пластинка Джеймса Ферраро «Night Dolls with Hairspray» в итогах 2010-го упомянута не будет — а жаль. Потому что это всего-навсего лучший альбом года.

Надо, наверное, перед тем, как расписывать достоинства альбома, пояснить для незнающих, кто вообще такой Джеймс Ферраро. Ферраро — один из изобретателей придуманного Дэвидом Кинаном стиля «гипнагоджик-поп»; даже не один из, а конкретно его изобретатель. Вместе со Спенсером Кларком, ныне практически эксклюзивно существующим под именем Vodka Soap, Ферраро составлял группу The Skaters, делавшую мутный нойз-дроун в домашних условиях, звучавшую в лучших своих проявлениях как полевые записи с просторов мезозойской эры и издававшуюся, как полагается, сверхограниченным тиражом на кассетах и виниле. В 2007-м Ферраро начал пачками штамповать сольные альбомы, сначала под тысячей псевдонимов, потом переключившись на собственное имя. Все именные сольники Ферраро были примерно разными, но одинаковыми: стремившиеся поймать совершенно различные настроения, они по сути были стандартным дроуном, иногда чуть более хаотичным, иногда — совсем прямолинейным. До этого года у Ферраро в активе было очень много шлака, несколько приятных работ («Last American Hero/Adrenaline’s End», «Heaven’s Gate», «Clear», «iAsia» — все очень хорошие) и один бесспорный шедевр — CD-R «Marble Surf», сорокаминутная дроун-сюита, одним махом очеловечевшая жанр для неподготовленных слушателей. В «Marble Surf» одновременно били колокольчики, звучали ангельские хоралы, тихо поигрывал бесконечную мелодию синтезатор — и в результате получалась заповедная красота.

В 2010-м Ферраро пошел совсем другим путем. На смену дроуну явился дикий инструментальный психодел, ужасно фрагментарный на первый взгляд, но очень осмысленный при повторных прослушиваниях. Альбом «On Air», который музыкант выпустил весной, — пожалуй, самая сногсшибательная его работа. Начинается он красивой синтезаторной мелодией, перерастает в больное бессловесное рокабилли, продалжается геройским AOR-ом вроде группы Asia — и так далее, стили Ферраро меняет как перчатки. При этом записано все формально плохо, но очаровательно, аккомпанируется все непонятно откуда взявшимися странными звуками, местами возникают фрагменты мелодий известных песен вроде «The Lion Sleeps Tonight» — в общем, если и есть на свете пластинка, которая по максимуму подошла к эталонному кинановскому описанию гипнагоджик-попа (что гипнагоджик-поп — это как будто ты американец в восьмидесятых, тебе восемь лет, ты находишься в полусне, из окна доносятся звуки города, а в соседней комнате родители очень часто меняют радиоволны) — то это «On Air».

На «Night Dolls with Hairspray» Ферраро переносит эстетику «On Air» в песенный формат — и получается у него это так, что всем, кто до сих пор играет психоделик-поп, надо слушать и учиться. Как он звучит? Представьте себе, что очень плохой гитарной группе псилоцибиновых наркоманов с карликом в качестве вокалиста предложили переиграть саундтрек к позабытой американской восьмидесятнической комедии про старшеклассников, записали все это на четыре дорожки, а потом грубо порезали полученный результат на кусочки и собрали заново. Сквозь шум закаливающих частот прорываются божественные попсовые мелодии, похожие разом на The Cars, Simple Minds и The Psychedelic Furs и иногда прерывающиеся несистематизированным набором звуков, а поет при этом очень агрессивный восьмиклашка. Нелепо, смешно, безрассудно, безумно, волшебно.

Конечно, все это похоже на Пинка и его многочисленных эпигонов и учеников вроде Гари Уора, но градус безумия у Ферраро гораздо выше, чем у них всех вместе взятых. Там, где Пинк сбивался с дистиллированного сумасшествия на красивую меланхолию вроде «Among Fields» или «Life in LA», Ферраро ебошит с плеча. Шум, гитарные риффы, стрекот, синтезаторный гул, — в общем, жизнь, — здесь не прекращаются ни на секунду. При этом, несмотря на кажущуюся хаотичность, на самом деле у Ферраро все очень цельно, нисколько не вымученно и не разбросано по альбому, как бог на душу положет: мелодии вытекают одна из другой, куплеты коррелируют с припевами, чисто шумовые вставки находятся ровно там, где и должны быть, да и с точки зрения песенного программирования альбом выстроен безупречно.

И он же ужасно смешной. Все эти голоса обиженных на жизнь маленьких задротов, песни с названиями «Killer Nerd» и «Lipstick on Ants», тексты о том, как протагонист мечтает, чтобы его выпороли ремнем перед всем классом, сэмплы колокольчиков будто из песни «Mr. Blobby» в конце-концов — все это погружает в сознание абсолютно испорченного подростка. В гениальном сериале «Реальные пацаны» есть такой персонаж Базанов — классический тормоз, которого в школе, наверняка, не считали своим ни ботаны, ни гопари, который феноменально не отдупляет, и который теперь работает в милиции — так вот, герои «Night Dolls with Hairspray» это тот же Базанов в классе девятом, только со скрытой, паранормальной тягой к садизму и различным сексуальным фетишам. И, кажется, таким героям на западе (у нас ест группа «Птицу Емъ», но и она немного не о том) никто не давал еще слова. И уж тем более никто не делал музыки, прекрасно соответствующей их внутреннему миру.

Written by murmanskdays

Декабрь 16, 2010 at 9:45 пп

Опубликовано в Uncategorized