Opium Mass

Archive for Август 2011

guest mix. алексей алеев

with one comment

Возрождается рубрика «Guest Mix» — и в первом ее выпуске после перерыва фигурирует микс журналиста Алексея Алеева, пишущего для сайта zvuki.ru и журнала Billboard, и ведущего прекрасный и искренний блог Silly Love Songs. Микс посвящен коммерческому R’n’B нулевых — но то, что сегодня десять лет со дня смерти прекрасной певицы Аалайи (про нее, впрочем, Алеев как раз написал очень хороший текст), всего лишь случайность. Тем не менее, послушать этот отличный микс — хороший повод вспомнить Аалайю (с лучшей песни которой он и начинается) и ушедшую эпоху этого жанра вообще. Да и просто песни хорошие. Слово Алексею.



Я, наверное, один из последних, кто умудрился вырасти на MTV. У нас в квартире было целых две спутниковых тарелки, иностранных программ было очень много и где-то до середины 00-х, MTV еще оставался музыкальным каналом. Мое увлечение музыкой неразрывно связано с телевидением: свою первую в жизни кассету я купил, увидев клип «Go Let It Out» группы Oasis, практически все мои следующие кассеты и диски вплоть до появления в моей жизни интернета были прослушаны под влиянием видеоклипов, оттуда же, из телевизора я ребенком узнал о существовании таких вещей как инди-рок, idm и гангста-рэп. Однако, первое, что мне приходит в голову, когда я вспоминаю то MTV, которое смотрел в детстве — это R’n’B, которого было очень много и который как раз переживал свои лучшие времена. Такое ощущение, что норвежские и немецкие каналы, которым я отдавал предпочтение, практически ничего кроме этого не показывали — в телевизоре была одна сплошная параллельная вселенная, пропущенная через объективы кинокамер клипмейкеров Хайпа Уильямса, Джозефа Кана и Дейва Мейерса. Эта вселенная состояла сплошь из красивых негритянок и чувственных негров, которые занимались тем, что носили красивую одежду, в рапиде перемещались в пространстве, принимали томные позы в роскошных интерьерах и выясняли друг с другом отношения. Не могу сказать, что ребенком мне все это сильно нравилось — к происходящему в телевизоре я относился довольно равнодушно.

Сейчас же, когда все, что осталось от музыкального телевидения — это обломки румынской попсы и угрюмое евродиско, когда R’n’B из жанра, каждый звук которого нес человечеству праздник, превратился в параноидальные саундтреки к кодеиновым отходнякам (это я про тебя, The Weeknd!) и переживаниям мрачных белых тинейджеров (это я про вас, The xx!), я начинаю понимать, чего все мы лишились. R’n’B в момент своего расцвета — это cамая наглядная иллюстрация того как мечтал жить любой черный человек на рубеже веков. В этой искусственности и пластмассовости – долгожданные покой и умиротворение, в избыточной роскоши — уверенность в завтрашнем дне, в переизбытке эмоций — возможность жить так, как все. R’n’B — это душа, это истинный соул улиц, это эмоциональная сторона коммерческой черной культуры. Ну и качает все это до сих пор как надо.

Vodpod videos no longer available.

nanana, posted with vodpod



трек-лист:
Aaliyah — «Rock the Boat»
City High — «Caramel»
City High — «Caramel» (Remix, feat. Eve)
Nivea — «Complicated»
R.Kelly & Usher — «Same Girl»
B2K — «The Other Guy»
TQ — «Westside»
Mario — «Let Me Love You»
Romeo — «It’s All Gravy» (feat. Christina Milian)
Donell Jones — «You Know What’s Up» (feat. Lisa “Left Eye” Lopez)
Omarion — «Touch»
Ms. Jade — «Big Head»
Brandy & Monica — «The Boy is Mine»
Faith Evans — «I Love You» (Instrumental)
Ja Rule — «Down 4 U» (feat. Ashanti & Charlie Baltimore)
Tyrese — «Signs of Lovemakin’»
Usher — «U Don’t Have To Call»
Blu Cantrell — «Hit ‘em Up Style»
Ashanti — «Foolish»
Ginuwine — «So Anxious»
Bobby Valentino — «Slow Down»
Bobby Valentino — «Slow Down» (Instrumental Reprise)

Written by murmanskdays

Август 25, 2011 at 3:35 пп

Опубликовано в Uncategorized

умер рауль руис

leave a comment »

Прерываю музыкальное вещание с очень грустной новостью из мира искусств — умер великий чилийский режиссер Рауль Руис. Ему было 70 лет.

Я не умею писать про кино (кроме тех случаев, когда кино касается спорта), поэтому за серьезным и обстоятельным некрологом вам лучше обратиться к другим источникам — например, к сайту Kinote, чей главред Борис Нелепо когда-то мне про Руиса и рассказал, и где по поводу его смерти будет точно сказана масса правильных и умных слов. Я не могу писать о творчестве Руиса в целом и по другой причине — из ста с лишним фильмов, которые он за свою жизнь снял, я видел около десятка; но каждый из этих десяти был абсолютно магическим, пронзительным и чрезвычайно для меня важным. Руис говорил когда-то о том, что изображение в кино важнее повествования — и, говоря так, безусловно лукавил: в его фильмах действительно много образов, которые застревают в голове навечно, но он еще и умел гениально рассказывать те истории, которые для большинства других режиссеров были бы неподъемными. Сценарии тех его картин, которые я видел, просты, нелепы, сказочны, чрезмерно реалистичны и ужасно сложны одновременно; абсолютно неописуемое в них соседствует с тем, с чем любой может столкнуться каждый день, а герои ведут себя подчас вне всякой логики, но именно так, как на их месте поступили бы все. При всей своей фантастичности, фильмы Руиса были ближе к жизни, чем должны были быть на самом деле. Кинематограф вообще грешит тем, что ориентируется в большинстве своем на связанное понимание вещей, происходящих вокруг, — а Руис же полностью опирался на чувства, которые, как известно, логике не всегда поддаются. Быть может, это не верно для всех его фильмов — знать это точно я, опять же, не могу, но нескольким его фильмам — «Три жизни и одна смерть» или «Город пиратов», например, — аналогов я вспомнить не смогу. Не думаю, что они есть.

Written by murmanskdays

Август 19, 2011 at 2:35 пп

Опубликовано в Uncategorized

музыка 2011. компиляции

3 комментария

Сборников малодоступной или просто никогда не издававшейся музыки в последние годы стало выходить куда больше, чем, скажем, десять лет назад. Причины понятны: мода на архивное и неизвестное; горячие сердца архивариусов-коллекционеров, всю свою жизнь занимавшихся пропагандой маргинальной музыки третьего мира и каталогов забытых лейблов сорокалетней давности, десятилитеиями коллекционировавших пластинки на семьдесят восемь оборотов и старый шеллак, и, наконец, в обход больших компаний, которым вся древняя музыка кажется дичью, дорвавшихся до издания пластинок; сильное и незаметное изменение канона рок-музыки, произошедшее по большей части благодаря возросшей доступности информации о музыке, приходящей не из западной цивилизации, и породившая собой ситуацию, когда самые известные африканские, азиатские или японские музыканты прошлого становятся настолько же значимыми для среднестатистического западного меломана, как главные американские или английские группы 70-х; возросший интерес к музыке прошлого, вызванный обострившейся ретроманией. Это все очень правильно и очень хорошо — и ровно так же хорошо, что ретроспективы потерянной до этого в вечности музыки переиздаются. Понять, впрочем, что из всего этого слушать, а что — нет, подчас совершенно невозможно. В результате, можно наткнуться на такие сборники, как «Those Shocking Shaking Days» (гигантская компиляция индонезийского рока, большая из которого похоже на медленные песни Uriah Heep, что совсем не является комплиментом) или «Acid Rumba» (коллекция обычной попсовой румбы, на которую был наложен модный гитарный дисторшн; совершенное свинство такое издавать). В помощь я решил рассказать вам не о всех, а о пяти пока что лучших архивных компиляциях, выпущенных в этом году.


«Light Sounds Dark and Psychemagik Present After the Void» (Light Sounds Dark)
Грубо говоря, новая компиляция лондонского лейбла Light Sounds Dark, сделанная при посредничестве дуэта диджеев, продюсеров и крейтдиггеров Psychemagik, вряд ли может считаться стандартным ретроспективным сборником — это, скорее диджейский микс, изданный на виниле и CD, в котором песни не привязаны к какой-то конкретной эпохе или стране, — но материал здесь подобран самый что ни на есть редкий и интересный (к тому же, это просто по всем параметрам фантастический диск, мимо которого пройти нельзя). В фокусе — семидесятые и ранние восьмидесятые: на сборнике соседствуют сербский нью-фэйв, французский танцевальный авангард, анонимная лайбрари-музыка, созданная на самых современных для середины 70-х синтезаторах, немецкий космический фолк с Яки Либецайтом из Can на ударных и норвежский психо-фанк. Подобных крейтдиггерских сборников всякого странного старья выходит тоже очень много — но редко когда они цепляют так, как «After the Void»; с этой пластинки ни одну песню выкинуть невозможно, и переслушивать ее хочется ровно столько же, сколько хочется дышать. Один из лучших аудиодокументов этого года.




Ilaiyaraaja «Solla Solla: The Electronic Pop Sound of Kollywood 1977-1983» (B-Music)
Ретроспектива самой продуктивной эпохи в творчестве тамильского кинокомпозитора с труднопроизносимым именем Илаийараайа, работающего еще с начала шестидесятых и сочинившего музыку примерно к 950 фильмам. Я смотрел только один тамильский фильм — гениальный прошлогодний трехчасовой «Робот», — но и к нему написал музыку Илаийараайа; подозреваю, что он озвучил вообще все тамильские фильмы, известные человеку. В кино Индии музыка повсеместно играет роль не только закадрового звукового сопровождения, а часто выходит на первый план — как раз тогда, когда в фильме появляются песни. Песни не статичные, абстрагированные от основного действия, как это бывает в случае с западными киномюзиклами, а меняющиеся вместе с действием, приобретающие странные формы в соответствии с тем, что написано в сценарии или задумано режиссером — и из-за этого они практически всегда внутри себя дробятся на части, меняются резко и неожиданно. Вот этого дробления, которое, например, очевидно в творчестве Сачина Дев Бурмана, Илаийараайа умел очень хорошо избегать. На «Solla Solla» песни тоже меняются — диско-фанк здесь внезапно оборачивается какой-то модернизированной рагой, помпезные соло сменяются натуральной поделкой под «Мотаун» — но все происходит крайне интеллигентно, не разрушая общую динамику песен. Слушать неимоверно интересно — а, главное, очень весело.




«Cartenga! Curro Fuentes & The Big Band Cumbia and Descarga Sound of Colombia 1962-1972» (Soundway Records)
Если несколько лет назад было никуда не деться от компиляций африканской музыки, то сейчас никуда не деться от компиляций музыки латиноамериканской: в этом году, например, вышел сборник американизированной сальсы, очередная подборка колумбийского рока и ретроспектива прекрасного лейбла Fania Records. Впрочем, лучшая вещь, касающаяся латинской музыки, из тех, что появились в 2011-м — вот эта, записи лейбла Discos Fuentes, изданные в шестидесятых и спродюсированные Курро Фуентесом, сыном основателя фирмы. Discos Fuentes считаются колубийским аналогом «Мотауна» — но только в контексте влиятельности и революционности; музыка здесь — вовсе не поп-песни, а немного видоизмененная корневая кумбия, вобравшая в себя влияния кубинских ансамблев пятидесятых и раннего американского джаза. Чрезвычайно печальные, даже отстраненные от мира в своей печали, песни, под которые нужно не плакать, а танцевать — по крайней мере, обилие синкопированных ритмов и огромного количество духовых, подчас выдающих умопомрачительно виртуозные короткие соло, за которые многие могли бы отдать руки, к этому располагает. Простая и нежная музыка, совсем не затронутая модой на гитары и психоделию той эпохи.




John Morales «The M&M Mixes Volume 2: NYC Underground Disco Anthems & Previously Unreleased Exclusive Disco Mixes» (BBE)
Вторая (первая была издана в прошлом году) подборка диско-переделок Джона Моралеса — нью-йоркского (кончено же) продюсера, диджея и человека, который начал делать и играть самодельные ремиксы и реэдиты еще тогда, когда технология не позволяла делать их практически каждый день хоть по сто штук. Слово «underground» в названии с борника никого не должно путать: мутант-диско или чего-то подобного вы здесь не услышите; за основу своих реэдитов Моралес брал диско вполне просто и попсовое. Он даже толком ничего не переделывал и не изменял совсем кардинально внутреннюю логику песен — а просто делал акцент на некоторых неочевидных моментах, менял местами вокальные и инструментальные партии, позволял им длиться столько, сколько ему хотелось. Единственный минут «M&M Mixes Volume 2» — то, что компиляция получилась очень долгой и ровной, хорошей, но почти без тех моментов, когда от счастья хочется хлопать в ладоши. Единственное исключение — вещь, которую я предлагаю послушать прямо сейчас.




«Never a Pal Like Mother: Vintage Songs & Photographs of the One Who’s Always True» (Dust-to-Digital)
Метод работы владельцев лейбла Dust-to-Digital, семейной пары по фамилии Ледбеттер из Атланты, уже на протяжении десяти лет остается неизменным: они ищут по всей Америке сумасшедших коллекционеров древнего довоенного винила — а затем с большой любовью компилируют из лучших найденных ими записей тематические сборники. Их последняя на сегодняшний день работа — подборка песен, посвященных матерям, — издана в виде 96-страничной книги с фотографиями и эссе; но два диска с музыкой — вещь здесь совершенно центральная. Подборка почти исключительно американоцентристская (хотя, например, услышать здесь можно и тринидадское калипсо, и польские танцы — но это, естественно, исключения): старый госпел без какого-либо музыкального сопровождения, дикие блюзы с говорящей губной гармошкой, трогательное кантри и кокетливый ранний джаз. Все — абсолютно гениально. Релизы Dust-to-Digital вообще отличает сумасшедший подход к качеству материала: Ледбеттеры прослушивают тысячи разных песен, и из них потом выбирают 30-40 — и, таким образом, случайных вещей на их дисках в принципе не бывает. Дочь своего отца Розана Кэш пишет в предисловии к приложенной книге, что песни на «Never a Pal Like Mother» не могли быть написаны сейчас — и это полная правда: для большинства старой, аграрной, черной Америки довоенного времени образ Матери был одним из ключевых символов веры в преодоление любых трудностей; именно о Матери здесь поют так, как подчас не поют и о Боге – с любовью и страхом, но с непередаваемой нежностью к родному человеку. На мой взгляд, эти два диска — лучшая музыка, изданная или переизданная в 2011-м году.

Written by murmanskdays

Август 18, 2011 at 11:07 дп

Опубликовано в Uncategorized

песня дня. the beach boys «add some music to your day»

6 комментариев

В Мурманске сегодня 30 градусов на солнце, 18 — в тени, и после двух недель, когда столбик термометра не поднимался выше десяти, а в городе было мерзко и холодно и шли дожди, такая погода в воскресенье становится не просто очень кстати, как обычно это бывает, а очень-очень кстати. Что нужно слушать августовским утром в северном городе, на несколько часов вдруг утратившим способность напоминать о том, что в этих широтах люди без цивилизации жить не могут вообще, и превратившимся в красивый живой пример уникальной природы? Конечно, The Beach Boys.

С песней «Add Some Music to Your Day» у меня особые отношения — дело в том, что это была вообще первая песня The Beach Boys, которую я услышал.

В тринадцать лет я купил непонятный пиратский сборник группы — оказавшийся на поверку точной нелицензионной копией вот этой британской компиляции — в одном из немногих магазинов Мурманска, в котором вообще можно было купить старую зарубежную музыку. Купил, потому что это был единственный диск The Beach Boys — группы, про которую я до этого много читал, но послушать не мог вообще, — который в городе в принципе был. Купил — и сразу же побежал домой, ожидая божественного провидения, которое мне обещали статьи о «Pet Sounds» и «The Beach Boys Today», которыми я до этого зачитывался в интернете.

Дома меня ждало разочарование. Диск оказался заполнен совершенно обычными песнями в стиле американской коротковолновой поп-музыки семидесятых — а такую музыку я в те времена не любил и не понимал. Никаких духоподъемных барокко-песен в стиле The Zombies (группы, которую я к тому моменту уже знал), которых мне гарантировали заметки о «Pet Sounds», там не было в помине. Не было там и серфа, который тоже упоминался в контексте The Beach Boys, и который я тоже рассчитывал на этом альбоме услышать. Я, кажется, так и не дослушал его в первый раз — когда из колонок музыкального центра вдруг донесся диско-бит «Here Comes the Night», я, тогда плотно сидевший на диете из прог- и хард-рока и считавший диско чуть ли не низшей точкой в развитии поп-музыки, в ужасе выключил сборник, достал диск, положил его обратно в коробку, и, мысленно перечеркнув для себя название «The Beach Boys» из воображаемого списка групп, которые мне нужно послушать, на несколько месяцев про него забыл.

В то время моя семья — я, мама и отчим, — каждое лето отправлялась на машине из Мурманска к родственникам в Татарстан. Длинные, по восемнадцать часов, перегоны я проводил на заднем сидении, слушая в своем CD-плеере какую-то любимую музыку. Мама с отчимом слушали же на аудиосистеме машины совсем другую музыку — но иногда просили поставить им какой-нибудь диск из моей маленькой коллекции. Как-то раз они попросили «что-то ненапряжное» — и тут мне на глаза попался как раз диск The Beach Boys. Выдав его им, я приготовился надеть наушники и послушать очередной альбом Dream Theater, призывно смотревший на меня из сиди-кейса. Но не тут-то было.

Я не успел надеть наушники до того, как The Beach Boys заиграли. За окном проносился какой-то редкий лес, периодический сменявшийся длинными, уходившими за горизонт зелеными полями — и к этому пейзажу «Add Some Music to Your Day», первая песня со сборника, с ее благостным кантри-ритмом, вкрадчивой мелодией и красивейшей концовкой, в которой голоса The Beach Boys будто сливаются с колоколами, подходила лучше, чем что-либо иное. Я совершенно заслушался — и, как только песня закончилась, попросил маму включить ее еще раз. Зеленые поля и редкий лес за окном все никак не кончались — и мы втроем слушали эту песню второй раз. А затем третий. А потом четвертый, пятый, шестой — и так далее, пока, кажется, не остановили машину через несколько часов у какой-то придорожной забегаловки.

Английского мне тогда хватало только для того, чтобы понять звучавшие в песне слова вроде «gospel», «blues», «Rolling Stones» или «ice-cream» — и поэтому значение «Add Some Music to Your Day» я не уловил; самое смешное, что она — как раз о единении музыки и мира, о тех чувствах, которые я испытал тем летним днем десятилетней давности, выглядывая из окна родительской машины. Она о том, что на каждую жизненную ситуацию в этом мире обязательно найдется песня — только поищи; а когда найдешь, мир вокруг изменится и станет другим. Обязательно лучше, обязательно добрее.

«Sunflower», пластинка, на которой «Add Some Music to Your Day» впервые появилась, вообще целиком как раз про доброту. В «Wouldn’t It Be Nice», дичайшей типа автобиографии Уилсона, на самом деле написанной его тогдашним психоаналитиком и менеджером Юджиной Лэнди и журналистом Тоддом Голдом на основе разговоров и терапевтических бесед с самим Уилсоном, процессу записи «Sunflower» посвящен всего один абзац из шести строчек. В основном авторы «Wouldn’t It Be Nice» концентрируются на том, как в то время, когда «Sunflower» записывался, Брайан знакомился на вечеринках с разными известными людьми в диапазоне от Элтона Джона до Игги Попа и всех их до смерти пугал странными выходками — а в перерывах смертельно ссорился со своими братьями и тогдашней женой. Оставив в стороне то, что книгу сам Уилсон не писал, и то, что у Лэнди была, очевидно, цель сделать ее как можно более шокирующей и грязной, она все же составлена на основе того, что Уилсон сам Лэнди и поведал — и по ней, да и по другим многочисленным интервью Уилсона о «Sunflower», видно, что ему совсем об этом времени не хочется говорить — просто потому то ему тогда было и правда плохо. Поэтому удивительно, что в эти времена Уилсон написал такую духоподъемную вещь, как «Add Some Music to Your Day». Хотя, почему удивительно? Даже в те годы, когда он сидел у себя дома в песочнице и, брошенный совершенно всеми вокруг, начиная от своей группы и заканчивая собственным отцом, в голове сочинял то, что он позже назовет «подростковыми симфониями для Бога», он умел абстрагироваться от всей печали и злобы вокруг именно с помощью музыки — а больше ничего и не помогало. В таком случае, «Add Some Music to Your Day» — совершенно логичное и очень личное посвящение Уилсона способности музыки исцелять. Как потом споет в своей посвященной Брайану песне «Mr. Wilson» Джон Кейл: «Take your mixes, not your mixture/ Add some music to your day».

Written by murmanskdays

Август 14, 2011 at 9:36 дп

Опубликовано в Uncategorized

любимые альбомы. dj funk «booty house anthems»

with one comment

На этом альбоме тридцать песен, и лишь одна достигает трехминутного хронометража, остальные чаще останавливаются где-то в районе минуты. Музыка на этом альбоме — суровая, спешащая на всех парах за грань разумного комбинация быстрого брейкбита и осатаневшей прямой бочки. Тексты на этом альбоме представляют собой неорганизованный набор слов вроде «pussy», «dick», «weed» или «shake». После прослушивания этого альбома кажется, что только что тебе на протяжении предыдущих сорока минут вгоняли в сердце дозу чистого адреналина, в несколько раз превышающую летальную. Этот альбом в 99-м году купили больше миллиона человек — и, тем не менее, по сравнению с другими бестселлерами того же порядка, он преступно малоизвестен. Называется этот альбом «Booty House Anthems» — то есть «гимны жопо-хауса».

Вообще, бути-хаус — это вполне каноническое определение жанра, в рамках которого эта пластинка и сделана. По сути, бути-хаус — это джук, но джук не современный, а изначальный, ускоренный подвид гетто-хауса, предназначенный не для виртуозных урбанистических танцев, а для дикого веселья, берущий не, как сейчас это свойственно жанру, вызывающими клаустрофобию ритмами, а маниакальным повторением обсценных фраз, пулеметными очередями брейкбитов и атмосферой полного и безнаказанного блуда. Впрочем, диджею Фанку, жителю Чикаго, ответственному за все это безобразие, любые жанровые определения по боку — он как называл двадцать лет свою музыку именно гетто-хаусом, так и называет ее до сих пор, несмотря даже на то, что она за эти двадцать лет претерпела некоторые изменения. Имеет право: термин «гетто-хаус» придумал именно он. В своем редком видео-интервью он говорит: «Когда я начал крутить пластинки, то играл именно хаус и именно в гетто, так что я подумал – а почему бы свою музыку мне не объявить гетто-хаусом?»

Да и бог с ним, с жанром — «Booty House Anthems» заставляет забывать о любых терминах с самых первых своих секунд. Это музыка неимоверно искусная, маскирующаяся под музыку фантастически простую и безвкусную. В ней все кажется очень дешевым и примитивным — и при этом одновременно очень сложным: темпы внутри некоторых отдельных треков сменяются с такой калейдоскопической скоростью, что никаких изменений сначала не замечаешь; вокальные сэмплы деконструируются и трансформируются с предельной легкостью; сам секвенсинг микса (а «Booty House Anthems» — это как раз микс из разнообразных, по большей части ранее неизданных, треков Фанка) располагает к головокружению, — и при всем этом ритмическое разнообразие и мелодическое богатство идеологически находятся здесь на вторых ролях.

На самом деле, осмыслять эту пластинку нужно через тексты (если это можно так назвать) треков. Привычные для напрочь отрицающего любое ханжество джука полумилитаристские призывы кого-то (а чаще — что-то, точнее – какую-то конкретную часть тела) трахнуть, издаваемые голосами накокаиненных режиссеров дешевого порно, именно на «Booty House Anthem» звучат куда агрессивнее и побуждающе, чем во многих других образцах подобной музыки. Для большинства джук-треков, тексты — всего лишь обязательная для внутренней мифологии жанра, проходящая скорее по ведомству звкового фона, чем как ключевая вещь в музыке; у Фанка же тексты — чуть ли не главная деталь звука вообще. Создается впечатление, что максимальная цель Фанка — заставить танцпол не просто плясать, а начать совокупляться под музыку, устроить свальный грех, абсолютный бунт против всех существующих в «нормальном» обществе норм. В прицнипе, это очень понятно — гетто всегда ставило себя в оппозицию всему остальному обществу, и попытка сделать так, чтобы люди натурально занимались повальным сексом в клубе, в систему координат гетто вполне укладывается, — но даже при таком подходе эти тексты немного шокируют. Вокальные сэмплы Фанка использовали практически все остальные крупные диджеи жанра — но ни у одного из них они не звучат так агрессивно, ни у одного из них нет того эффекта постоянного крика в уши, которым пользуется Фанк. Даже у коллеги, друга, соперника Фанка и еще одного пионера жанра — большого человека под именем DJ Assault, — тексты в контексте звука песен приобретают роль шутки. Фанк же, кажется, не шутит совсем.

Но вот в чем штука: Фанк уже давно не играет в гетто – точнее, играет, но главная его аудитория совсем другая. Он с радостью летает по миру, крутит свою грязную музыку в Швейцарии, Париже, Токио, даже в Москве (если кто был на выступлении Фанка в «Симачеве» — расскажите, как это было) — и на его диджей-сеты, если судить по фотографиям или видео, приходит как раз совершенно далекая от любого гетто аудитория. Эти люди, которые хотя бы подсознательно не могут не понимать, о чем конкретно музыка Фанка, и которые практически никогда между собой не заведут наполненную сочными деталями дискуссию о хардкор-порно (просто потому что нормы их общества это не приветствуют), совершенно не имеют ничего против того, что играет Фанк: напротив, под тексты о мокрых кисках, они сливаются в совершенном едином экстазе от музыки. Надо помнить, что пионер подобного жанра песенной поэзии, лидер 2 Live Crew Люк, в свое время из-за своих текстов вообще представал перед Конгрессом США — и подавал это исключительно как вопрос непонимания белой культурой культуры маргинальных черных; Фанк же, заходя в своих текстах за ту грань, за которую не вышел и Люк, людей фантастическим образом объединяет. Выходит, что «Booty House Anthems» — пример музыки, обладающей серьезным внутренним призывом, который должен эту музыку поглотить, но который этой музыкой как раз и поглощается. И в этом ее несравненная парадоксальность, притягательность и очарование.

Written by murmanskdays

Август 13, 2011 at 9:48 дп

Опубликовано в Uncategorized

песня дня. wir «the first letter»

2 комментария

По моим ощущениям, больше половины тех, кому известна группа Wire, слышали только ее первый альбом «Pink Flag», в крайнем случае – еще два последующих, «Chairs Missing» и «154». Все остальные пункты ее довольно обширной дискографии практически полностью игнорируются, и это печально: несмотря на то, что «другие» пластинки Wire для своих времен были не настолько оригинальны, как первые три лонгплея группы, и несмотря на то, что звуковое оформление на некоторых из них безбожно устарело, на каждом альбоме Wire можно найти по-хорошему странные, безумные песни, в которых теряешься на раз-два. Некоторые из таких песен были запрятаны на короткометражки – как, например, «Trash/Treasure», или, собственно, вещь под названием «The First Letter», о которой и пойдет сейчас речь.

Wir «The First Letter» from biwwy on Vimeo.

Формально, «The First Letter» — это не совсем Wire. Подписана она группой Wir, то есть тем же Wire, только без барабанщика Роберта Готубеда. Вышла она на ипишке 97-го года «Vien» — объекте столь неприметном и редком, что про него знают, кажется, только самые серьезные фанаты коллектива, — но при этом записана на четыре года раньше. Длится «The Frst Letter» шестнадцать минут: начинается с холодного статичного эмбиента – а потом вдруг раскатывается практически индустриальным маршем. Вокалист Колин Ньюман не поет и не орет даже, а рычит словно окаянный. Мне всегда казалось странным, что Wire, записывавшие в начале девяностых синти-поп, взяли потом паузу в двенадцать лет – и после вернулись с агрессивными гитарными песнями; казалось, что Wire образца 91-го и Wire образца 2003-го – две принципиально разные группы. «The First Letter», с ее зловещим машинным звуком и будто нечеловеческой яростью, кажется как раз пропавшим звеном между двумя этими ипостасями группы.

«The First Letter» я особенно много слушал в последние два-три дня. Первый альбом Wire начинался с «Reuters» — неторопливой, крадущейся гитарной песни, протагонист которой, корреспондент вынесенного в ее заглавие новостного агентства, сообщает о неких «непростых временах» в неназываемой стране: повсюду разруха, мародерство, страх. «The First Letter» — еще более злой и страшный сиквел к «Reuters» и, прочитывая сообщения о беспорядках в Лондоне, я не мог перестать крутить эту песню. Возможно, это не самые страшные гражданские восстания в истории; но у меня, так получилось, довольно много знакомых, живущих в Англии – и, прочитывая их короткие статусы в ленте фейсбука, мне порой становилось совсем не по себе; с французскими беспорядками шестилетней давности такого не было. Почему-то кажется, что поводов переслушать «The First Letter» в ближайшее время будет все больше и больше.

Written by murmanskdays

Август 12, 2011 at 8:52 дп

Опубликовано в Uncategorized

музыка 2011. роберт поллард

4 комментария

У группы Роберта Полларда Boston Spaceships на прошлой неделе вышел альбом «Let It Beard». Это семьдесят минут очень крепкого гитарного рока, насквозь пропитанного семидесятыми; песни на этой пластинке состоят из риффов, риффов и еще раз риффов — подчас таких, какими не побрезговал бы Пит Таушенд в свои лучшие годы. К сожалению, слушать серьезно эту музыку просто невозможно: она хорошо идет в качестве отдаленного шумового фона, но начинаешь вслушиваться всерьез — и героический гитарный тоном вкупе с монохромным голосом Полларда рисует в сознании картину, на которой изображена группа немолодых уже американских провинциалов мужского пола, каждую субботу уже на протяжении многих десятков лет исправно отправляющихся в бар, нажирающихся там от души пивом, а затем спешащих в чей-то семейный гараж играть тот самый, придуманный в их юности рок.

Это не первый альбом Полларда с ним в качестве основного автора песен и вокалиста за последние полгода — ранее он умудрился выпустить еще две сольные пластинки и альбом другой своей группы Lifeguards. На осень-зиму он планирует отметиться еще несколькими — то ли тремя, то ли четырьмя. Такая плодовитость вообще ему очень свойственна: в предыдущие годы он мог, не очень напрягаясь, сделать хоть пять полноценных, пятидесятиминутных альбома гитарного рока — и их тоже слушать было невозможно, хотя и по несколько другим причинам, чем новый диск Boston Spaceships. Как правило, эти пластинки записаны в тандемах с разнообразными не очень широко известными авторами (самый заметный — Томми Кин, позабытая полузвезда пауэр-попа восьмидесятых), которые полностью ответственны за инструментальное сопровождение и продакшн. Патологически не склонный к творческому ступору Поллард, по собственному признанию просыпающийся каждый день в восемь утра, готовящий себе чашку кофе и торжественно марширующий к гитаре и плохонькому магнитофону писать песни, посылает им пачки своих демок — а его соратники в ответ уже в студии полируют до блеска весь материал. Именно эта полировка убивает все возможное удовольствие, которое можно было бы получить от музыки, на корню: слушая некоторые альбомы Полларда конца двухтысячных годов (особенно — «Robert Pollard Is Off to Business» трехлетней давности), невозможно отделаться от мысли, то на инструментах играют не люди, а роботы. Это звук очень серьезных профессионалов, парадоксально понимающих поп-музыку — сферу искусства, так или иначе во все время своего существования стремившейся к простоте, — как жанр, в котором за малейшую ошибку в записи могут сослать в лагеря. При этом сами песни — точнее, их гипотетические скелеты, — совсем неплохие.

Подавляющему большинству меломанов Поллард, конечно, известен как основатель и идеолог Guided By Voices — лучшего ло-файного ансамбля девяностых. Их альбом «Bee Thousand», вышедший на лейбле Scat в 94-м, неожиданно рванул с небывалой мощностью — в итоговом списке Pazz & Jop, сформированном по результатам голосования примерно всех тогдашних англосаксонских музкритиков, он, например, оказался в десятке, по соседству с Hole, Нилом Янгом и Беком. Запись, впрочем, этого вполне заслуживала: по своей сути, мелодии на «Bee Thousand» — простые и ревизионистские, существующие в столь привычном для меломанов всех возрастов пространстве психоделической поп-музыки шестидесятых, привязывающиеся на раз. Но поп-музыка, как известно, не только из мелодий состоит — и, если взглянуть на другие основные составляющие «Bee Thousand», то попадание этого альбома в более-менее мейнстримовый итогово-годовой топ будет выглядеть немного неожиданно: записан он не просто плохо, а оглушительно плохо (по сравнению с абразивностью звучания «Bee Thousand», «Slanted & Enchanted» Pavement, еще одна ключевая пластинка ло-фая, чуть не выигравшая Pazz & Jop в 92-м, звучит практически как обычный классический рок-альбом), на нем царствует столь неприятная адептам стандартной поп-музыки фрагментарность, а тексты на нем более всего похожи на те, что были свойственны прог-року, который в 94-м, эпоху, когда в музыке чуть ли не превыше всего ценилась заново изобретенная подростковая злость и прямота, считался практически табуированным. Нет, причины, по которым «Bee Thousand» был повсеместно обласкан, лежали не в музыке и не в звуке вовсе. Во-первых, Guided By Voices были именно что хорошей журналистской историей, чарующей и интересной: группа из захолустья в штате Огайо, состоящая из мужчин за тридцать, придуманная учителем начальных классов и до этого почти десять лет исправно выпускавшая альбомы тиражом в 500 копий, распространявшиеся по большей части среди друзей. Во-вторых, ло-фай к 94-му году был крупным, не игнорировавшимся рок-критикой жанром, в котором, увы, не хватало своего opus magnum, серьезной работы, в которой все основные свойства ло-фая — беспечность, странность, шум, — были бы будто нарочно гипертрофированы — и тут как раз подоспел «Bee Thousand».

Сама ирония ситуации была в том, что Поллард-то как раз всегда мечтал выбраться из ло-фая в хай-фай, из подвальных самодельных студий в студии профессиональные. Свою первую короткометражку «Forever Since Breakfast» Guided By Voices записали как раз в нормальной студии — и, наверное, записывались бы и дальше, если у них были бы на это деньги. Полларду, в любом случае, делать песни в домашних условиях и прозябать в неизвестности смертельно надоело — как раз «Bee Thousand» он планировал как свой последний альбом; но получилось совсем по-другому. Подписавшись на волне успеха этой пластинки на Matador, Поллард выдал как раз то, чего от него ожидали — «Alien Lanes», еще один альбом подвальной музыки, — и двинулся от ло-фая прочь. Уже следующую свою пластинку, «Under the Bushes Under the Stars», он записал в 24-канальной студии, а через несколько лет пустился во все тяжкие: на вышедшем в 99-м альбоме «Do the Collapse», спродюсированным Риком Окасеком из The Cars, музыка звучит настолько выхолощено, что можно предположить, будто она создана совсем другим человеком, чем «Bee Thousand».

И тут возник парадокс: чем дальше уходил Поллард от своего странного ло-фая, чем больше он стремился к «профессиональному» (кое где — как в песне «Chasing Heather Crazy» — даже практически к радийному) звуку, тем меньше он становился нужен, скажем так, широкой публике. Если в середине девяностых его воспевали критики, то к нулевым они уже стали просто отчитываться о его новых релизах — мол, вышел у Полларда новый альбом, вроде бы хороший, но такой же, как два (три, четыре, пять) его предыдущих, — а сейчас, скажем так, вообще перестали его жаловать, практически повсеместно критикуя однообразие тех пластинок, которые он выпускает. Теперь Поллард издает диски на собственном лейбле главным образом для собственных же поклонников, которые, то ли в силу сложившегося вокруг Полларда культа, то ли в силу своих привычек, скупают любую ересь, записанную при его участии (например, альбомы группы Circus Devils — ни в коем случае не повторяйте моих ошибок и не слушайте ни один из них). Таким образом, Поллард стал фактически единственным известным мне — или по крайней мере, приходящим мне сейчас в память, — артистом, чье позднее творчество звучит куда лучше раннего, и чье позднее творчество одновременно является гораздо более маргинальным продуктом, чем ранее. Роберт Поллард стал своего рода анти-Эриелем Пинком: к тому повсеместное признание и практически народная любовь пришли как раз после последнего, отточенного по сравнению с ранними пластинками альбома. Нелепо даже думать о том, что Поллард когда-то мог своими самопальными песнями целиться почти в мейнстрим.

Поллард раньше казался мне богом — и лет пять назад я любил его именно за песни. Сейчас, слушая вперемешку лучшие альбомы Guided By Voices девяностых — «Propeller», «Bee Thousand», «Alien Lanes», — и сольные работы Полларда новой эпохи, я осознаю, что при всем его бесспорном сочинительском таланте, возможно, только ставшим еще более очевидным с годами, альбомы GBV двадцатилетней давности на несколько порядков лучше не из-за качества собственно мелодий — а из-за гениального продакшна самого Полларда. Прямодушный домотканный рок ни до, ни после этих песен не звучал настолько магически и настолько вне времени: за шумами и вздохами магнитной ленты на этих записях открывается дверь не домой к исполняющим им артистам, как это обычно бывает с ло-файной гитарной музыкой, а прямиком в неизведанные, фантастические миры, о которых Поллард всегда и пел. Даже самый мусор, вещи, на написание которых Guided By Voices понадобилось, наверное, от силы минут пять, звучат как музыкальные версии коротких глав из фантастических книг Крапивина. Очень редко плохо записанная музыка может уносить из обыденного мира — обычно это прерогатива музыки помпезной, большой, той, чьи авторы работают в условиях хорошего бюджета, — а особенно редко это происходит настолько невесомо. Очень жаль, что вот эту невесомость Поллард променял на асфальтированную цивилизованность.

Written by murmanskdays

Август 11, 2011 at 2:55 пп

Опубликовано в Uncategorized